Когда речь заходит о проектировании общественных зданий, главным предметом исследования становятся взаимоотношения архитектуры и общества. Александр Острогорский в своем разделе, как обычно, делает это через исторические ракурсы и реминисценции, приняв на сей раз в качестве основной терминологию социолога Бенедикта Андерсона. Именно он ввел понятие воображаемого сообщества, связанного чувством единения на той или иной основе, — будь то принадлежность религии, культуре или профессии. Суть в том, что «объединяющая общность» присутствует скорее в воображении «воображующих», чем в реальном мире. И архитекторы — это еще одно воображаемое сообщество, которое проектирует (воображает) пространства для воображаемых пользователей. С другой стороны, кто, как не мы, на протяжении тысячелетий наблюдавшие жизнь и смерть городов, цивилизаций, надежд и утопий, знаем, что иногда воображаемое становится даже более реальным, чем что бы то ни было в самом деле существующее. И если, по мнению исследователей, Центр Помпиду стал воплощением мечты русских авангардистов о новом культурном обществе за полвека для этого, то почему бы не предположить, что сегодняшние «прожекты», выпущенные в информационное виртуальное (читай, воображаемое) пространство с достаточным энтузиазмом и убеждением, не обретут свои плоть и кровь, свои конструктив и коммуникации еще лет через n-цать? Или даже быстрее, с учетом «инфляции» скоростей всего и вся. Тем более, что сейчас, по мнению Острогорского, «свято место» для новых воображаемых сообществ — и новой воображаемой архитектуры — вновь оказалось вакантным. «Стоят ли какие-нибудь утопии за общественными сооружениями, спроектированными российскими архитекторами за последние три десятка лет?», — вопрошает он в конце своей статьи. И, с его позволения, мы ответим.